Гибель Евгения Петровича Кушнарёва - это трагедия, в которой соболезнуешь не только близким, но и дальним. Потому что мир без таких людей становится хуже.

О нем нельзя сказать, что он оставил след в истории – он сам делал историю.

Кушнарёв вошел в политику в конце 80-х годов, когда демократами часто называли людей, просто затвердивших определенный набор слов. Но его демократизм был органическим, не для камер и микрофонов. Он был демократичен и с ниже, и с выше его стоящими людьми. Он не требовал, чтобы с ним соглашались, он хотел, чтобы вместе с ним думали. Сам он всегда принимал чужое мнение, когда оно расходилось с его собственным, но шло на пользу делу. Польза дела была для него главным, а амбиции – чем-то второстепенным.

Суть любой проблемы он схватывал на лету. Даже случайной мысли мог мгновенно придать законченность и блеск, о возможности которых ты и не подозревал.

Работать с ним было на удивление легко. С ним можно было проработать пять-шесть часов подряд, без перерыва, и ощущать после этого не усталость, но бодрость. Как будто ты зарядился энергией от Кушнарёва.

Сам он мог провести весь день на ногах, в постоянной работе, поездках, общении - и к концу дня выглядеть более бодрым и свежим, как после хорошего отдыха. Он говорил, что заряжается энергией от людей. Иногда складывалось впечатление, что отдых утомляет его больше, чем работа.

Он не диктовал, но всегда предоставлял возможность выбора. Благодаря чему его сотрудники и соратники могли делать то, что хотели и умели, принося таким образом наибольшую пользу делу.

Он прекрасно разбирался в людях и быстро находил для каждого участок, на котором человек мог работать с интересом для себя и с пользой для дела. Но он сталкивался с предательством. По-настоящему уважая чужое мнение, Кушнарёв забывал, что у предателей нет позиции, а есть только поза.

Его вклад в победу антиоранжевых сил на последних выборах трудно переоценить. Как Суворов в XVIII веке, как Жуков в Великую Отечественную, Кушнарёв бросался на самые трудные участки - и казавшееся неминуемым поражение превращалось в победу.

Также трудно переоценить его вклад в пробуждение самосознания граждан Востока Украины. Вспомним зиму 2004-2005 годов. Тогда многим казалось, что ничего уже не изменишь, голосуй - не голосуй… Но это ведь после его слов о том, что «в Харькове будет Харьковская власть» мы поняли, что мы, именно мы, можем все изменить, и рано или поздно сможем жить по собственному выбору, так, как хотим мы сами, а не так, как решили за нас на Майдане, Банковой или иных киевских стартплощадках.

В его гибели просматриваются очень сильные параллели с другой трагической смертью, наступившей также на территории Украины, и тоже от выстрела в живот. Как и Столыпин, Кушнарев был остановлен в разгар многих только начатых и уже почти законченных дел. Уже почти на выходе из печати была очередная книга - «Выборы и вилы», в которой Евгений Петрович рассказывает в том числе и о закулисной стороне украинского избирательного марафона. В последнее время он активно работал над формированием отечественной национальной идеи, и тут, подобно Вячеславу Чорновилу, тоже был прерван на полуслове…

Столыпин говорил о себе: «Ответственность – величайшее счастье моей жизни!» Кушнарёв: «Я не предаю друзей и не боюсь ответственности».

Это качество – верность слову – за ним признавали даже враги. Если Кушнарёв сказал, что в Харькове будет метро – появилось метро. Если говорил, что не изменит позицию – в этом можно было не сомневаться. Могли существовать «объективные трудности», они могли мешать, но не могли остановить. В этом смысле Кушнарёв был как танк, подавлявший «непреодолимые препятствия» и прорывавший оборону политических противников. И умевший прекрасно обходить их минные ловушки.

Потому что в его словах и поступках было много эмоционального, но никогда не было неподготовленного. «Неподготовленного» в данном случае означает – ничего такого, за что Евгений Петрович не готов был бы отвечать, во всех смыслах этого слова.

С доски сбили сильнейшую фигуру, ферзя. Товарищам и единомышленникам будет трудно восполнить такую утрату. А что сказал бы сам Евгений Петрович? Может быть, так: «Главное – не изменять цели и сохранить команду. В команде любая пешка способна стать ферзем».

Геннадий СЫСОЕВ
Харьков