Об Александре Лавриновиче говорят много.
Во-первых, из-за того, что он стал писать законы на пару с Портновым. И получился у них «устойчивый тандем».
Во-вторых, потому что их проекты Парламент дружно поддерживает, а Президент упорно ветирует, причем по два раза.
Ну, и, в-третьих, Лавринович вот-вот может «перейти» из первого вице-спикера — в просто спикера, а это уже, как говорится, другой коленкор.

У Яценюка не было выхода

Впрочем, когда мы с ним договорились побеседовать — в понедельник, сразу после согласительного совета фракций, — лишь к моменту рандеву стало известно о желании регионалов «решить вопрос» о новом Председателе Парламента.

— Может, «и. о.» сделать и не мучиться? — в шутку предложила собеседнику.

— «И. о. спикера» не бывает, — вполне серьезно ответил Александр Владимирович.

— На сайте Верховной Рады — «сплошной Лавринович» и «чуточку Томенко». А Яценюка куда дели? Он вообще, что ли, не участвует?

— Участвует, хотя, возможно, меньше, чем раньше.

— Отставка ж еще не принята...

— Но ситуация несколько изменилась.

— А какие ж дифирамбы в Парламенте пели Арсению Петровичу, когда он заявление написал! В основном про «мужественный поступок». Хотя некоторые предполагали, что это просто «хитрый ход» и «тонкий расчет». А вы как считаете? Все-таки за одним столом сидите, душу, так сказать, его лучше понимаете.

— Вы ж прекрасно знаете, что произошло... Коалиции не стало. И вопрос о том, что спикер, избранный этой коалицией, должен уйти в отставку, стал на повестку дня. Осталось только определить — когда этот вопрос будет предложен на рассмотрение Парламенту. Яценюк же как человек разумный...

—... расчетливый...

—... не стал дожидаться, когда будет рассматриваться вопрос по инициативе депутатов о прекращении им полномочий, а сам написал заявление.

— Не могу не спросить еще об одном коллеге по президиуму — о Томенко.

— А что с Томенко?

— Да он интересную вещь предложил. Чтобы все фракции не ссорились, надо им подписать соглашения о сотрудничестве до выборов президента. То есть «дружить до 2010 года».

— Но в Конституции и так написано, что мы «все дружим». Причем намного дольше — до момента прекращения депутатских полномочий.

— Зачем тогда еще раз?

— Наверное, чтобы лучше «розтлумачити». Я думаю так.

— Если «универсал от Томенко» таки родится, и его будут подписывать бютовцы, а у вас регионалы спросят совета — ставить им подпись или нет, что ответите?

— Скажу, что я уже свою подпись ставил под текстом Конституции в 1996-м, после того, как мы закончили работу комиссии и понесли текст в сессионный зал. А больше мне нет смысла ставить подпись.

Куда рука достанет

— Вот я смотрю из ложи прессы на сессионный зал, где вы председательствуете. Половина кресел пустые, но результат на табло — около 300 голосов. Если не вникать в технические моменты системы «Рада», объясните: голосование «за того парня» в принципе наказуемо? Расценивается как фальсификация или нет?

— Оно не может быть наказуемо и не расценивается как фальсификация, потому что предусмотрены разные способы голосования. Кроме электронного учета, есть еще — когда фиксируется бюллетень, засчитывается подпись, когда голосуют руками... Кстати, и раньше голосовали руками. Если не ошибаюсь, первый раз это делали в 2000 году. И на моей памяти — с 1994 года — при использовании системы «Рада» депутаты систематически «помогают» проголосовать товарищам по фракции.

— А некоторые товарищи устанавливали рекорд, дефилируя между кресел. 7—8 карточками успевали «поработать». Так сказать, куда рука дотянется.

— Ну, я рекордов не ставил.

— Сейчас, так сказать, вы «на подиуме», поэтому вопрос: насколько вообще было неожиданным для вас назначение первым вице-спикером?

— Неожиданность была днем раньше, когда на совете фракции приняли решение. А в день голосования в зале я знал, что это состоится. И что я займу кресло в президиуме, и что для меня там не будет новых вопросов, потому что в принципе к такой работе был готов уже давно.

— Но разве для вас не стало неожиданностью, что за вас проголосовали аж 12 человек из «НУ-НС»?

— Да, это сюрприз. И я понял, что там не все «соблюдают дисциплину».

— Тем не менее руховцы не дали в вашу пользу как бывшему однопартийцу ни одного голоса.

— Правда? Ну, я так глубоко список не анализировал.

— Давным-давно, когда вы были министром юстиции, разговаривали мы с вами о Рухе — то ли о первом, то ли о втором. А после интервью я узнала, что один из руховских лидеров вам письмо сердитое написал, обвинив в измене патриотическим идеям национал-демократов. Вы им изменили?

— Я никогда не понимал и сейчас не понимаю термин «национал-демократ». Эти понятия тяжело соединяются. Ты или стоишь на позициях демократии, или — на позициях ксенофобии. Лично я всегда выбирал первое.

— И даже когда были в центральном проводе Руха?

— И тогда... Можно, я вам расскажу небольшой эпизод, который сегодня произошел? Приехал по делам один из моих давних знакомых, который еще в 1989 году работал вместе со мной в оргкомитете учредительного съезда Народного руха Украины. И вдруг он говорит: «Подивись на список людей, які створювали цю організацію... Дивна річ! Переважна більшість з них знаходиться зараз у двох політичних силах — або в Партії регіонів, або у Блоці Тимошенко».

— А что ж тогда у Тарасюка и Костенко?

— Прежде всего, это разные организации, очень далекие от влиятельных политических сил.

— Не зря я о рухах заговорила. Потому что вот свежая новость: один из них в принципе не прочь идти на сближение с БЮТ. Это после того, как Юлия Владимировна поучаствовала в закрытом заседании НРУ... Вас этот вопрос интересует — кто с кем хотел бы объединиться?

— Конечно, интересует. Но кто с кем на каких заседаниях — их внутренняя кухня. И мне вот это уже неинтересно. Тем более... Сейчас я стал бы аккуратнее употреблять слово «Рух». Потому что организация, созданная в 1989 году, — это было массовое движение, которое пользовалось огромной популярностью и доверием народа. Ну, а то, что сейчас называют «рухами», — издевательство. И мне неприятно об этом говорить.

Лидия Денисенко,
еженедельник «2000»